книжная полка.
У каждого, кто учил математику по-русски, была одна и та же полка. Имена на корешках — отдельная порода: не первооткрыватели и не популяризаторы, а те, кто сделал математику выучиваемой.
| тема | учебники · СССР · школа · вуз · матан |
| читать | ~6 минут |
| связано | трилогия · популяризаторы · два алфавита · математическое ожидание |
Первым на этой полке стоит Яков Перельман — с него начинается детство. Дальше книги меняются с возрастом, и за каждой — имя, которое помнит вся страна, хоть мало кто задумывался, чей это учебник.
Школьную геометрию полвека держал Андрей Киселёв1. Его «Элементарная геометрия» и «Алгебра» пережили империю, революцию и половину советской эпохи — по ним учились и бабушки, и внуки. Перед вузом всех ждал «Сборник задач для поступающих» Марка Сканави — толстый, синий, страшный.
А на первом курсе начинался настоящий матан, и тут царила святая пара. «Курс дифференциального и интегрального исчисления» Григория Фихтенгольца — три тома, по которым выучилось почти всё. Сам Фихтенгольц проработал в Ленинградском университете больше сорока лет; почти все ленинградские математики так или иначе были его учениками2. Рядом лежал «Сборник задач» Бориса Демидовича — больше четырёх тысяч упражнений, через которые прошёл каждый3. К нему даже сложился отдельный жанр — «АнтиДемидович», книги с решениями для отчаявшихся.
Дальше — теория вероятностей, и здесь снова два имени: Гмурман со своим задачником и Елена Вентцель с «Теорией вероятностей»4.
Первооткрыватель даёт алфавит, популяризатор — желание читать. Но лестницу, по которой все реально поднимались, строит учитель.
И вот что красиво: эта полка связна изнутри. Вентцель была ученицей Фихтенгольца — учитель матана воспитал автора учебника по теории вероятностей. А сам Фихтенгольц вдобавок стоял у истоков математических олимпиад, то есть заглядывал и в соседнюю, популяризаторскую ветку.
И ещё деталь, которая всё переворачивает. Елена Вентцель писала не только формулы. Под псевдонимом И. Грекова она была известной писательницей — «Кафедра», «Вдовий пароход». Та же рука, что вывела канонический учебник о распределениях, написала прозу о любви, кафедрах и советской жизни.
Имена, которые мы заучиваем, — обычно первооткрыватели. Имена на корешках, которые мы реально держали в руках, — это учителя. Их забывают первыми, хотя именно их книги протёрли нам глаза на числа. Эта полка — им.