терминал.

Первые терминалы были телеграфными. Ключ Морзе на одном конце линии, приёмник на другом, а между ними — оператор, который руками кодировал и раскодировал точки и тире. Живой кодек на конце провода. Из телеграфа выросли телетайпы: те же линии, но с клавиатурой, как у пишущей машинки.

Один из них, Teletype Model 33, и стал тем самым «терминалом 1970-х». На нём работали с первыми мини-компьютерами PDP — и на них же Ритчи и Томпсон писали Unix1. Машина была чудовищно тугой: печатать приходилось с силой, медленно, только заглавными буквами и на бумагу2.

И вот что удивительно: эта железка до сих пор живёт в твоём терминале. Команды Unix двухбуквенные — cp, rm, ls — просто потому, что на Model 33 было физически тяжело печатать. Порты в Linux зовутся /dev/tty — сокращение от teletype3. Символы \n и \r — это буквально команды печатной машине: «перевод строки» и «возврат каретки», движение бумаги и движение каретки. А значок @ в почте выбрал в 1971-м Рэй Томлинсон — потому что он был на клавиатуре его Model 334.

Потом бумагу сменил экран. «Стеклянные телетайпы» — видеотерминалы ADM-3 (1975), ADM-3A (1976), VT100 (1978) — печатали не на бумагу, а на электронный луч5. На ADM-3A Билл Джой написал редактор vi; на клавишах h, j, k, l у неё были нарисованы стрелки — поэтому в vim до сих пор двигаются именно ими6. А DEC VT100 стал негласным стандартом: почти любой современный терминал по сей день эмулирует именно его7.

Терминал — это не вещь, а позиция: край линии, где человек передаёт машине символы и получает символы обратно.

Терминалы были и за пределами компьютеров. Банкомат — терминал банковской сети (первый — Лондон, 1967). Система бронирования SABRE (IBM и American Airlines, 1960) связала тысячи терминалов в первую real-time сеть. А консоли ПВО SAGE в 1950-х со световыми пистолетами были прообразом интерактивного экрана8.

Потом терминал как будто умер. Когда компьютер стал персональным — Apple II, 1977 — экран переехал внутрь корпуса: терминалу больше не к чему было подключаться, он сам стал машиной. А графический интерфейс (Xerox Alto, 1973, с мышью и окнами) похоронил текстовую консоль как массовую идею, заменив её метафорой «рабочего стола»9.

Но дальше — парадокс, замкнутый в кольцо. Терминал придумали, чтобы дотянуться до большой машины издалека. Машины уменьшились — терминал умер. Потом всё уехало в облако, и большие машины снова оказались далеко. И терминал вернулся: сегодня разработчик опять сидит в терминале, подключённом к удалённому серверу. Круг замкнулся. А ASCII-арт вроде того робота — окаменелость той же эпохи: картинки из времён, когда выходом была только сетка символов телетайпа.